Пасхальная радость – дар и труд

Иг. Нектарий (Морозов)

Игумен Нектарий (Морозов)

Огромное количество людей приходят на Светлой седмице, готовясь причащаться, с одним и тем же на исповедь: они признаются, что в это самое время, когда надо радоваться и ликовать, этих чувств почему-то в сердце нет, они исчезли куда-то. Пасха и пасхальный период — совершенно особенные: вся Вселенная должна радоваться, но на самом деле радуются только те люди, которые действительно понимают, каким важнейшим, единственным по своей важности событием стало для нас Воскресение Христово. Это — стержень всего нашего бытия, потому что побеждена смерть, побежден грех, и мы уже не являемся их пленниками, мы способны жить вечно и блаженно. Но если наши сердца не удостоверяют нас в том, что вот конкретно мы можем этой жизни сподобиться, если в нас слишком много действует тех страстей, которые нас убеждают, что, скорее всего, мы можем не спастись, а погибнуть, то, конечно, мы оказываемся чуждыми этой радости. Собственно говоря, радуемся мы или нет в это время, зависит от того, что в нашем сердце, и от того, какова наша жизнь.

Да, когда мы после долгого перерыва вновь слышим песнопение «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на Небеси…» и приветствуем друг друга словами «Христос воскресе!» — душа радуется. А потом человек возвращается к себе самому, и смотрит в себя, и спрашивает: «А во мне-то есть некое свидетельство Воскресения? Присутствует сейчас в моем сердце Господь и наполняет Своим светом все мое существо?». Такие размышления, на мой взгляд, нас лишают в значительной степени способности радоваться в это время.

Могут быть и другие причины угасания пасхального ликования. Порой человеку кажется, что радость должна являться неким непременным атрибутом его христианского бытия. И с одной стороны, вроде бы так и есть, ведь жизнь в Боге связана с радостью о Нем. Но в то же время мы можем видеть, как Господь и великих подвижников испытывал периодами сухости, душевного бесплодия, и было бы странно, если бы Он не испытывал точно таким же образом и нас. Когда ты радуешься, когда тебе хорошо, то все дается очень легко, буквально крылья за спиной вырастают. А вот в то время, когда от тебя эта радость скрывается, когда ты знаешь, что она есть, но ты в этот момент остаешься ей чужд, очень трудно бывает и жить по-христиански, и даже самые маленькие христианские подвиги совершать.

Меня в свое время поразил пример жизни схиархимандрита Серафима (Романцова), одного из Глинских старцев, который после уже вторичного разорения и закрытия обители подвизался на Кавказе. Когда приблизилось время умирать, он, по свидетельству очевидцев, лежал удивительно радостный, светлый. Он вспоминал, что будучи еще достаточно молодым монахом увидел во сне благодать Божию в образе Прекрасной Девы, во всей Ее силе и полноте, и почувствовал такую радость! Но потом Она на всю жизнь от него скрылась, а вернулась только лишь на смертном одре. Он шел к Ней все годы жизни.

Требовать радости от Бога — очень большая ошибка. В подобном отношении есть некая корысть. Как преподобный Макарий Оптинский укорял кого-то из своих духовных чад: «Вы всё ищете каких-то конфет, а это духовное сластолюбие, надо научиться обходиться и без них и при том хранить верность Богу».

Но самое интересное, как только человек искренне отказывается от своего права на духовную радость, смиряется с тем, что Господь не обязан ее дать, — она вдруг приходит.

Часто перед людьми встает вопрос, как можно поделиться радостью о Воскресшем Спасителе со своими близкими, если они к вере равнодушны или относятся к ней негативно, и даже агрессивно. На самом деле, человеку, который живет среди тех, кому совершенно чужда христианская вера, зачастую бывает трудно и в себе самом пасхальную радость удержать. Это происходит потому, что важнейшее для человека оказывается близкими неразделенным. И естественно при этом скорбеть, ведь люди, которых ты любишь, могут оказаться лишенными вечной жизни со Христом.

Однако делиться радостью обязательно нужно, только не внешней ее стороной, а скорее — своим состоянием. Каждый знает, как другим бывает с нами иногда тяжело, а иногда легко и хорошо. Почему? Все зависит от того, что в этот момент кроется в сердце, которое становится источником радости или скорби не только для нас, но и для окружающих нас людей. Нужно, чтобы люди, видя нашу радость, сами захотели узнать, в чем ее источник, в чем ее причина. А если мы начинаем говорить о своей радости, но при этом люди не чувствуют ни нашего тепла, ни нашего света, то такая проповедь будет скорее антипроповедью.

Когда мы говорим о потере пасхальной радости, нельзя не вспомнить, что кто­то может всегда и во всем видеть лишь отрицательную сторону жизни, всегда роптать и малодушествовать, а кто-то может за все, с ним происходящее, благодарить Бога и ко всему, с ним происходящему, относиться духовно.

Когда, например, человека обидели, он может считать это несправедливостью, может сделать вывод, что мир и люди в нем — страшные и жестокие. И тогда действительно вся жизнь наполнится мраком. А может человек думать иначе: мое сердце гордое, мое сердце тщеславное, мое сердце самолюбивое, а мой обидчик — это тот, кого послал Господь, чтобы хотя бы немного исправить и исцелить мое сердце. Постигшая неудача — это опять-таки то, что меня смиряет, и я чувствую, что это смирение для меня гораздо полезнее, нежели благополучный исход того дела, которое я пытался предпринять. То есть весь вопрос заключается в том, что приоритетно: достижение каких-то временных целей, удача здесь или же те изменения, которые в нас хотел бы произвести Господь. И вот если человек способен за это благодарить Бога, во всем видеть действие Божие и Промысел Божий о себе, он, конечно, научится радоваться, а точнее сказать — сделает себя способным радоваться. А иначе можно и явного дара Божия не заметить, пройти мимо него…

 

Источник: газета «Православная вера» № 9 (509).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *