Из воспоминаний об архимандрите Кирилле (Павлове)

О старцах говорить всегда непросто, потому что их внешняя жизнь кажется совершенно однообразной. С утра до вечера одно и то же: с утра братский молебен, потом послушания, трапеза, правило, отдых – если бывает, вечернее богослужение, вечернее правило…

Впервые я увидел отца Кирилла в 1980 г. Это была первая седмица Великого поста. Всегда в Великий пост на первую и Страстную седмицы отец Кирилл приходил в Семинарию, проводил общую исповедь, затем в Церковно-археологическом кабинете в Троице-Сергиевой Лавре, исповедовал профессоров, преподавателей Академии, владыку ректора, кого-то из студентов. Когда я впервые увидел отца Кирилла, то был поражен его внешним видом – аскетичным, изможденным, у батюшки были глубоко запавшие глазницы («неужели слепой?» – подумалось). Отец Кирилл говорил негромко, но его было очень хорошо слышно во всем храме. В тот день он сказал небольшую проповедь о тех грехах, которые случаются среди семинаристов и которым не место в духовных школах. Отец Кирилл говорил с очень большим сердечным переживанием, болью…

Впервые попав в монашеский корпус, я физически ощутил, насколько все здесь пропитано молитвой. Келья отца Кирилла была небольшая, со множеством икон, картин духовного содержания, лампадочек, а также большой частью камня преподобного Серафима Саровского, на котором он молился. На Святую Пасху батюшку всегда поздравляли, и он, радостный, очень тепло всех принимал, вручал подарки, деньги, кажется, по 10 рублей – довольно много по тому времени.

Отец Кирилл все брал на свои плечи, страдая за наши грехи. Есть мнение, что старец страдал за наши грехи, за тех, кого он прощал и разрешал, не давая епитимьи. У него у самого всегда было много болезней: поставили имплант луковицы двенадцатиперстной кишки после перенесения частых обострений язвенной болезни, батюшка был оперирован по поводу двусторонней грыжи, неоднократно болел воспалением легких, перенес, возможно, другие болезни, о которых я не знаю.

Великая Суббота

Батюшка очень любил монашество, сам он был настоящий монах. Он очень серьезно относился к выбору человеком жизненного пути. Если видел, что человек колеблется, что у него не твердое решение в желании стать иноком, – советовал искать вторую половину. Но если чувствовал твердость намерения, или Господь ему как-то открывал – благословлял идти в монастырь. Иногда спрашивали: какую хорошую обитель посоветуете, батюшка? – отвечал: ищите сами, по душе вашей чтобы было…

Благословение старца Кирилла.jpg

Благословение старца Кирилла

Для меня особенно памятна первая седмица Великого поста 1983 г. – тогда я уже учился на первом курсе Академии. Помню, зашел в Церковно-археологический кабинет, дождался своей очереди на исповедь, встал на колени и кратко рассказал батюшке всю свою жизнь, собственно, не жизнь, а грехи. Спросил, всячески скрывая свое сердечное желание, тяготение к монашеству: «Батюшка, как вы благословите, что посоветуете: идти в монастырь или искать вторую половину?» Отец Кирилл задумался. Для меня это время показалось вечностью – решалась моя судьба. И вдруг он произнес удивительные слова: «Знаете, во что бы то ни стало, как можно быстрее вы должны оказаться в нашем монастыре». Меня это очень окрылило, я начал проходить необходимые собеседования с классным наставником (ныне митрополитом Евлогием), инспектором Академии, владыкой ректором. Все благополучно и быстро с Божией помощью уладилось. Наместник монастыря отец Евсевий принял меня в Великую субботу перед Пасхой – 8 мая 1983-го – и благословил стать послушником монастыря. А 30 ноября 1983 г., в день традиционного пострига, я был пострижен в монашество. Отец Кирилл в тот день меня постригал одного. С того момента я стал каноническим духовным сыном отца Кирилла.

Тело спит, душа молится

Обычный день батюшки – братский молебен у раки Преподобного Сергия, на который он никогда не опаздывал, исповедь народа в «посылочной» – до и после обеда, молитвенное правило. Вечером он бывал в келье, читал письма, отвечал на них. Тогда можно было к старцу прийти, задать какие-то вопросы. Помню, я был еще послушником, и мне как-то очень тяжело стало на душе от каких-то своих греховных воспоминаний, духовной брани. Я пришел к отцу Кириллу, который в этот момент читал письма, сидя в кресле, и поделился с ним своей бедой. Он наклонился надо мной, и я как будто ощутил невыразимое тепло, охватившее всего меня. И из моей души, моего сердца все переживания, скорби, тяжести – мгновенно ушли. И в душе воцарилась тихая радость. Я был очень удивлен такой быстрой перемене моего внутреннего состояния.

Я старался всегда ходить к батюшке на правило, которое совершалось перед обедом в 12 часов. Отец Кирилл приходил из посылочной, где он принимал людей мирских, и мы читали три канона с акафистом Иисусу Сладчайшему. Затем батюшка сам уже читал Псалтирь – одну кафизму или более, Апостол и Евангелие. Иногда, бывало, кто-нибудь на Правиле засыпал от переутомления, и тогда батюшка говорил: не трогайте – тело спит, душа молится. Иногда кто-то опаздывал на Правило, и ему не доставалось прочитать ничего. Тогда батюшка в конце нашей встречи возглашал: «Отцу такому-то (иеромонаху, иподиакону), пришедшему в двунадесятый час на Правило, так, что ему не досталось прочитать акафист, – многая лета». И все пели «Многая лета». И это было удивительно. А брату, которого вроде и не ругают, а хвалят, многолетие поют, в следующий раз было стыдно опаздывать к батюшке на Правило.

Архимандрит Кирилл (Павлов) у мощей Преподобного Сергия.jpg

Архимандрит Кирилл (Павлов) у мощей Преподобного Сергия

Батюшка всегда был очень сосредоточенным, хотя внешне никогда не показывал своей сугубой молитвенности, не носил четок – некоторых это даже смущало. Братья считали, что батюшка Иисусову молитву читает непрестанно, поэтому четки ему просто не нужны.

Тайны исповеди

Отец Кирилл говорил: семинаристов исповедовать или братию – это не трудно, а вот мирских людей – тяжело. Тем не менее батюшка нес этот крест.

На исповеди он молчал, не задавал вопросов, если только его самого о чем-то не спрашивали. Если спрашивали – кратко и четко отвечал, никогда никого не ругал. Исключение составляли серьезные проступки. Я, помню, был уже духовником богомольцев, когда отец Кирилл строго меня отчитал. «Ты монах, куда ты лезешь, ты не знаешь, что такое семейная жизнь, нельзя в ней давать такие категоричные советы, наставления».

Батюшка никогда никого не осуждал. Его келейник как-то меня предупредил: если ты задаешь отцу Кириллу вопрос и прямой честный ответ предполагает осуждение кого бы то ни было – батюшка будет молчать.

Архимандрит Кирилл (Павлов) в Крыму.jpg

Архимандрит Кирилл (Павлов) в Крыму

Два раза отец Кирилл исповедовался у меня. Все ушли, он снимает епитрахиль, надевает на меня: «Поисповедуй меня». У меня, конечно, душа перевернулась! И вот батюшка каялся очень смиренно, кротко – в таких мелочах, о которых я сам на исповеди никогда не говорил. Потом, когда я анализировал эту исповедь, подумал: наверное, батюшка за меня каялся, показывал мне, что нужно исповедоваться во всем, в том числе в этих грехах.

Живи не как хочется, а как Бог велит

Батюшка старался строго соблюдать церковные каноны. У нас был печальный случай в обители, когда два брата ехали на машине и шофер – иеродиакон – уснул за рулем. Автомобиль перевернулся, пассажир погиб, а водитель получил тяжелую травму, но остался жив. Он поправился, прошли годы, и его решили рукоположить. Отец Кирилл был против. Сказал: нет, его рукополагать нельзя, поскольку из-за него погиб человек. Другой случай – студент, выпускник Академии, полюбил девушку. Но у нее были канонические препятствия для того, чтобы быть матушкой, супругой священника. Жених пришел к отцу Кириллу, тот сказал: «Нет, нельзя, брат, здесь много девушек учится, ищи другую». Он – к помощнику отца Кирилла, тот тоже отказался благословить брак. Опять к отцу Кириллу. Батюшка говорит: «Иди тогда к владыке». А владыка сказал: «Это же не твоя проблема, а ее, не переживай, Бог благословит, женитесь». Они поженились. Прожили лет 15, с четырьмя детьми она ушла от него, и у него осталась тяжелая душевная травма.

Батюшка всегда стоял за соблюдение поста. Один брат рассказывал: у него возникли проблемы со здоровьем, он решил ослабить пост и пришел к отцу Кириллу за благословением на молочное. А тот спрашивает: «Отец, а ты помнишь, как я умирал, но молока не пил?» А у батюшки были язвы. И тот брат рассказывает: «Мне стало стыдно. Действительно, отец Кирилл такой больной, а пост никогда не нарушал. И я тоже не стал этого делать».

Отец Кирилл был очень воздержанным, особенно это касалось винопития. Сам никогда ничего не употреблял. Неслужащих не благословлял даже пить запивку. Раз не служил – никаких запивок. Потому что знал, как потихонечку можно привыкнуть к спиртному.

Отец Кирилл мужественно переносил болезни. Помню, как он заболел чем-то вроде бронхита, и я предложил испытать народное врачевание – компресс из редьки. Он согласился. Мы все сделали, и он мгновенно уснул, хотя подобный компресс жжет очень сильно. Спустя несколько часов мы сняли повязку и в одном месте обнаружили живую рану. А батюшку, оказывается, уже лечили чем-то химическим и сожгли кожу, а мы на это больное место поставили компресс. И отец Кирилл ни слова не сказал, что больно. Говорю: «Батюшка, простите». – «Нет-нет, что вы, это ничего. Главное – чтобы выздороветь».

Блаженны миротворцы

В обычной жизни батюшка старался всех мирить. Помню, два брата поссорились – один подозревал другого в чем-то нехорошем. И вот на Пасху отец Кирилл попросил их оставить вражду. И они помирились, к общей радости всех окружающих.

Другой случай чуть было не закончился трагедией. На проходной в монастыре один, видимо, не совсем здоровый человек, приехавший с Кавказа, с кем-то из монахов поговорил, и тот якобы пообещал ему вынести книги духовного содержания. Брат ушел, а кавказец остался ждать. Прошел час, второй, никто не выходит. Идет отец благочинный. Кавказец – к нему: ваш монах обещал вынести литературу и ничего не выносит. Тот спрашивает: а кто обещал? Дежурный по проходной (а там мирские люди работают) говорит: я не видел того монаха, но, наверное, это архимандрит такой-то и называет имя архимандрита. Потом мне тот самый архимандрит рассказывал, мы с ним в очень близких отношениях были. Говорит: «Слышу стук в дверь кельи, открываю – стоит благочинный: «Тебя тут два часа ждет на проходной человек, ты ему обещал книги и не выносишь». И вводит мне этого кавказца. Когда дверь в келью закрылась, кавказец достает кинжал, подносит к горлу и кричит: такой-сякой, я жду тебя два часа. И колет. Я говорю: «Тут есть старец святой, книги у него, пойдем туда…» Они на одном этаже жили с отцом Кириллом. Батюшка был на месте.

«Я завожу этого кавказца разъяренного к отцу Кириллу, – рассказывает архимандрит. – Батюшка все понял… Отец Кирилл кавказца успокоил, собрал ему целую сумку книг и отправил с миром. Тот говорит: «Я буду в ауле Христа проповедовать».

Если случались споры, какие-то ссоры, все шли к отцу Кириллу, он говорил свое слово – это было «последней инстанцией», авторитет батюшки был непререкаем.

Мы ничего не знаем друг о друге

Батюшка был на Сталинградском фронте. Он как-то обмолвился, что впервые заболел воспалением легких под Сталинградом. Рассказывал, как целый месяц они лежали в снегу, в окопах, и там он простудился.

После Сталинграда батюшку отправили в дисбат (дисциплинарный батальон, в котором отбывали наказание военнослужащие, совершившие уголовные преступления). Он рассказывал, что ему предложили стать членом компартии без кандидатского стажа, но он отказался. Один из келейников свидетельствовал: батюшка подтверждал ему – он действительно возглавлял защиту знаменитого дома сержанта Павлова в Сталинграде. Его мирское имя – Иван Дмитриевич Павлов. Правда, в газетах писали, что сержант Павлов был мусульманином. Конечно, для мусульманина фамилия не самая характерная.

Мы очень мало знаем об отце Кирилле. Мы вообще ничего не знаем друг о друге, в монастыре не принято рассказывать, вспоминать мирское прошлое, даже прежние имена никто не знает, фамилии тем более. А батюшка к тому же всегда был очень смиренным, скромным. У него была награда, второй крест, он надевал его только один раз в году – на Пасху. В День Христова Воскресения по просьбе братии батюшка служил с двумя крестами.

В келье у батюшки все обветшало, и, помню, как один брат, его келейник, предложил сделать ремонт. У отца Кирилла висела простенькая люстра 40-50-х гг. прошлого века, а ему повесили красивую, фарфоровую. Через пару недель она пропала – опять появилась старая. А новую батюшка пожертвовал в храм.

Библейские чтения

По нашему монастырскому преданию, батюшка в юности на занятиях старался отвечать плохо – так боролся с бесом тщеславия, и поначалу педагоги ставили ему плохие оценки. А потом поняли, что знания у него прекрасные, и начали оценивать высоко. Потому что батюшка действительно знал Священное Писание и весь Новый Завет наизусть. Проповеди его были красивые, стройные, он цитировал огромными кусками Священное Писание. Последние годы у батюшки проводились Библейские чтения: вечером, часов в девять, около 30 минут читали Библию, святых отцов – «Лествицу» Иоанна Лествичника, Авву Дорофея, третий и четвертый тома «Добротолюбия», «Луг духовный» и многие другие книги. Батюшка никогда практически не комментировал то, что читал. Если кто-то задавал вопрос по Священному Писанию, отец Кирилл предлагал ответить тем, кто имел высшее образование, – архимандриту Исаие или мне.

У батюшки были колоссальные нагрузки, просто синдром хронической усталости. Помню, читает он Библию или святых отцов и – мгновенно – на полуслове отключается. Я сижу рядом, пугаюсь – думаю – батюшка умер, или приступ у него какой. Но проходит несколько секунд – и отец Кирилл приходит в себя. «Отец Иаков, – говорит он келейнику, – дай мне водички». Выпивает несколько глотков и снова становится бодрым.

На исповеди частенько, бывало, смотришь – батюшка начинает понемногу клониться. Сердце болит, думаешь: батюшка, миленький, сколько же времени он на нас тратит, сколько сил!

Образ верным словом и житием

Духовный опыт отца Кирилла или другого подвижника передать на словах очень сложно. Пришли монахи к Антонию Великому, расспрашивают его о духовной жизни, а один посетитель молча сидит. Говорит ему Антоний: «А что же ты ни о чем не спрашиваешь?» А он отвечает: «Отче, мне достаточно только смотреть на тебя».

Вот так и с отцом Кириллом. Он очень мало говорил, особенно если его не спрашивали. Но большое значение имел его личный пример – надо было видеть его лицо, всегда радостное, улыбающееся, слышать его ласковые слова: «Добрым людям – добрый вечер», «Вы как в раю, Ваше преподобие», – от него веяло любовью. Как Господь сказал в Евангелии: «…Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11, 29). Глядя на этот живой пример, ты понимал: нужно жить и делать так же.

Насельник Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Захария (Шкурихин)

Источник: Православный портал «Покров»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *